ОЧЕРК ВОСЕМНАДЦАТЫЙ

СЪЕЗДЫ ИНЖЕНЕРОВ

Обвинение, высказанное в адрес дореволюционной технической интеллигенции на судебных процессах конца двадцатых годов, обвинение в поголовной контрреволюционности и активной борьбе против советской власти с первых дней её существования, с тех пор входит во все учебники истории.

Разумеется, многие декларации и мероприятия партии большевиков не могли нравиться инженерам, не могли нравиться хотя бы потому, что по политическим соображениям зачастую призваны были уничтожать то, строительству и развитию чего была посвящена вся жизнь дореволюционного инженера.

Но была ли политическая борьба инженерства против советской власти?

Принимались ли какие-либо подобные решения инженерными организациями, или, как много раз уже бывало, русские техники стремились служить не правительству а отечеству и, пусть даже в очень тяжёлых условиях, делать всё возможное для поддержания экономики страны? Ответы на эти вопросы могут дать материалы проходивших в течение 1918 года съездов и совещаний инженерных организаций, в которых принимали самое активное участие преподаватели и выпускники МВТУ.

К началу тысяча девятьсот восемнадцатого года стало ясно, что очередное правительство, пришедшее к власти в России ( а правительств за год предыдущий сменилось немало ), действительно собирается коренным образом изменить и политический, и экономический строй государства. Сделать это моментально было невозможно, и в первые месяцы Советской Власти жизнь в стране протекала более-менее по-старому. Однако декларированные принципы экономической политики партии большевиков, главным из которых было введение рабочего контроля на предприятиях с последующей полной национализацией промышленности, в сочетании с событиями, происходившими в политической жизни страны ( а к созыву и разгону Учредительного собрания, к примеру, современники относились гораздо менее равнодушно чем мы ), не могли не беспокоить техническую интеллигенцию.

Что происходило на промышленных предприятиях в то время, можно себе представить, читая письма техников в Союз Инженеров и в Политехническое Общество при МВТУ. Вот, к примеру, фрагменты письма инженера Я.А. Герасимова из города Егорьевска: “ Ранее нас вывозили из мастерских на тачках, увольняли с мест, теперь же за малейшее проявление своей мысли начинают сажать нас в тюрьмы и грозят расстрелом; и всё это делается просто по доносу безответственных лиц.”

“В четверг, пятнадцатого марта, местный Совет Рабочих Депутатов потребовал от рабочих нашей фабрики выдачи ему фамилий всех “контрреволюционеров” и саботажников. Порядок выдачи был установлен такой: каждый рабочий, если ему известны такие лица, должен донести о них в заводской комитет рабочих, а тот со своей стороны обязан сообщить об этом Совету Рабочих Депутатов. В пятницу, шестнадцатого марта, на фабрике был митинг рабочих, и требование это, им предъявленное в ультимативной форме, было принято. На этом митинге один рабочий настаивал, что главными контрреволюционерами и саботажниками на нашей фабрике являются директор, затем механик, то есть -я, потом ещё помощник механика и архитектор фабрики - также инженеры, и что их надо арестовать и расстрелять. Тотчас после этого я был арестован и посажен в тюрьму. Аресту моему предшествовал обыск. Теперь таким же образом таскают и директора фабрики.”

И таких писем и свидетельств было много. Не удивительно, что основными своими врагами рабочие считали инженеров, а не хозяев предприятий: “вот приедет барин - барин нас рассудит”, хозяин далеко, а работать заставляют инженеры...

В такой обстановке в Москве, в здании Политехнического Общества с четвёртого по шестое января 1918 года проходил первый московский областной делегатский съезд Всероссийского Союза Инженеров, главной целью которого была попытка совместными усилиями найти возможность продолжать работу в изменившихся условиях. Съезд задумывался как всероссийский, но очень немногие делегаты- не москвичи смогли на нём присутствовать ввиду невозможности добраться до Москвы.

На съезде с двумя большими докладами: “О государственном контроле промышленности” и “Общие условия демобилизации промышленности.” Выступил ректор МВТУ Василий Игнатьевич Гриневецкий. Если первая тема была определена политикой новой власти, то вопрос о демобилизации промышленности, то есть перевода её на выпуск мирной продукции по окончании войны ( в наши дни это назвали конверсией ) обсуждался уже не первый год и на тот момент считался более важным. Насколько серьёзна эта проблема, можно судить хотя бы по тому, как происходила конверсия в России в конце двадцатого века. И людям, отвечавшим за её проведение было бы очень не вредно прочитать труды Гриневецкого: его меры по демобилизации русской промышленности представляются гораздо более разумными.

Впрочем, для нас сейчас важнее вопросы, затронутые в первом докладе.

Приведём из него несколько цитат.

“Основной целью государственного регулирования и контроля промышленности является содействие развитию всех производительных сил страны и в частности промышленности и направление её использования в смысле наибольшей продуктивности для широких масс населения и для государственного хозяйства.”

“...неподготовленность страны к изменению производственных и общих экономических условий осложняется до крайне угрожающей степени отсутствием сколько-нибудь реальных экономических программ и даже простого понимания конкретных экономических условий момента у руководящих и ответственных в настоящее время политических партий, подавленных своим социально-экономическим доктринёрством и бессильных, как по своему составу, так и по своей идеологии, пред исключительной сложностью и тяжестью экономических перспектив России.”

Мы видим, что отношение к экономическим мерам властей у В.И. Гриневецкого скорее отрицательное, однако он вовсе не отвергает возможности и даже целесообразности государственного контроля, если контроль этот будет разумен и станет проводиться с участием людей, обладающих необходимыми знаниями и опытом. Во всём докладе ( а он достаточно велик ) нет ни слова о том, что поскольку докладчику не нравятся определённые шаги правительства, с правительством необходимо бороться. Наоборот, речь снова идёт о совместной работе инженеров, направленной на улучшение экономической ситуации в данных условиях. Позже именно эта точка зрения и станет официально принятой инженерными союзами.

Пока же необходимо было принять резолюцию об отношении к ситуации в стране. А ситуация была не простой. В дни съезда в Москве была расстреляна демонстрация в защиту Учредительного Собрания, и во время заседаний объявлялось о гибели на улицах товарищей-инженеров. Доклад тактической комиссии съезда произнёс депутат от коломенского отделения Эдуард Адамович Сатель. В его докладе прозвучала иная точка зрения на ситуацию в стране и долг инженера с сложившихся условиях: “...причины разрушения промышленности лежат в том, что государственные задачи промышленности поставлены на второй план, а на первый выступают потворство толпе и её грубым инстинктам и разрушительным стремлениям, провозглашение узко- классовых лозунгов и стремление сохранить авторитет у масс. Создалась эпоха демагогии с самомнением невежества. Пред интеллигенцией встаёт ряд новых задач, продолжать политику страуса нельзя, так как она приводит к развалу и анархии. Раз экономика и политика тесно переплетены, то экономисту и технику нельзя не вмешиваться в политику.”

В итоге по докладу тактической комиссии была принята следующая резолюция:

“ Московский областной съезд полагает, что Всероссийский Союз инженеров, как профессионально-общественная организация, защищающая профессиональные интересы своих членов, должен бороться с проявлениями общественной анархии, разрушающими народнохозяйственную жизнь страны и ставящими его членов в обстановку, когда они не могут свободно, по совести, исполнять свои профессиональные обязанности руководства и развития русской промышленности и технической жизни.

1. Исходя из этого съезд постановляет запретить членам союза входить организации, политика которых содействует развалу промышленности, и поддерживать их своими знаниями и опытом. Члены союза не могут принимать на себя обязанности комиссаров в промышленных предприятиях, участвовать в рабочих дирекциях, контрольных комиссиях с распорядительными функциями, и вообще должно бороться с вмешательством безответственных сил, которые будут ставить их в положение, когда они не могут свободно, по совести, осуществлять свою техническую и административно-техническую работу. Инженеры, которые будут после опубликования настоящего постановления исполнять вышеуказанные функции, не могут приниматься в члены союза.
2. При наступлении указанных обстоятельств, когда рабочими организациями или назначенными комиссарами присваиваются себе распорядительные функции инженеров предприятия, инженеры должны, по постановлению местного С.И. покидать свои места. О всех таких случаях доводится до сведения центральных организаций, которые со своей стороны санкционируют уход и доводят об этом до сведения местных рабочих организаций. Места, которые оставляются членами союза при такой обстановке, объявляются областным бюро под бойкотом, обязательным для всех инженеров. Инженеры, не подчиняющиеся постановлению союза, объявляются под бойкотом.”

Казалось бы, вот оно, подтверждение контрреволюционности. Это было бы так, если бы не одно обстоятельство: резолюция эта никогда не выполнялась, да и не могла быть выполняема, поскольку подавляющее большинство русских инженеров считало своим долгом работу в любых, даже самых тяжёлых условиях, и минимальное вмешательство в политику. Как только вставал вопрос о необходимости отказа выполнять свои обязанности ввиду неблагоприятного отношения властей, инженеры, понимавшие, что без них предприятия функционировать не смогут, оставались на своих местах. Исключений было очень мало.

Не заставило себя ждать и официальное изменение позиции инженерных организаций.

В мае того же года большая группа инженеров во главе с В.И. Гриневецким участвует в конференции по национализации заводов, и хотя по самому вопросу высказывается негативно, ещё раз напоминает, что никакой политической борьбы инженеры вести не намерены и остаются работать в промышленности до последней возможности:

“...национализация промышленности, не имея никакой реальной почвы под собой, устраняя в настоящих условиях оздоровляющий фактор экономики, препятствуя вливанию необходимых капиталов и сырья и стесняя технический и предпринимательский почин, должна лишь отягчить катастрофическое настоящее промышленности и задержать необходимое для будущего России скорейшее её возрождение, а потому мы высказываемся с полной решимостью против национализации промышленности в данных условиях.”

“Исчерпав все возможности для выяснения и обоснования наших взглядов присутствующим на конференции представителям рабочего класса и не считая себя политически ответственными за дальнейшее, в виду отсутствия у нас способов участия в политической жизни страны и влияния на современную власть, мы не можем принять участия в голосовании по вопросам о национализации и тем возлагаем ответственность за решение вопроса в смысле национализации на представителей рабочего класса и выдвинутую ими власть.

Со своей стороны мы решительно отвергаем какие-либо указания на уклонение инженеров от активной работы в промышленности и противопоставляем этим необоснованным или частным указаниям соответствующую резолюцию Всероссийского Союза Инженеров, обязывающую его членов продолжать работу в национализируемых предприятиях при соблюдении необходимых для её продуктивности и достоинства инженеров условий.”

А окончательно подвела итог спорам о позиции инженерных организаций в новых условиях вторая московская областная конференция Всероссийского Союза Инженеров, состоявшаяся в октябре 1918 года: “Союз, как профессиональный, должен откинуть политику, ставя основной задачей, независимо от политического и социального строя, защиту профессиональных прав своих членов и создание таких условий, при которых эта защита будет действительной.”

Тем временем катастрофа промышленности, ставшая неизбежной в результате мер временного правительства, вступает в завершающую стадию: “Заводы и фабрики, приступив сперва к сокращению штата своих служащих лишь в исключительных случаях, начали затем не только распускать служащих большими массами, но и прекращать вообще деятельность всего своего предприятия.”

Инженерам уже не нужно было решать: оставаться на своих местах или нет, - их увольняли. Но те, кто продолжал работать ( по большей части - государственные служащие ) исполняли свои обязанности, хотя исполнение это было сопряжено с чрезвычайными трудностями. Обстановку этих и последующих лет хорошо показывает дело о самоубийстве заведующего московским водопроводом инженера Владимира Васильевича Ольденборгера. Будучи в должности с сентября 1917 года, он сумел сохранить работоспособность водопровода в самые тяжёлые времена гражданской войны и разрухи, однако, не выдержав издевательского отношения к себе, ушёл из жизни первого декабря 1921 года. По этому поводу был даже судебный процесс по обвинению в доведении до самоубийства. Обвиняемые были признаны виновными, однако от ответственности освобождены ввиду благоприятного социального происхождения. Этот процесс ярко показал как отношение инженеров к работе в первые годы советской власти, так и отношение власти к инженерам.

Материалы инженерных съездов ясно показывают, что никакой политической и даже экономической борьбы против советской власти техническая интеллигенция не вела. И обвинения в контрреволюционности, которые многократно будут возникать через несколько лет, заведомо ложны.

Тем не менее, именно эти обвинения станут предлогом для уничтожения немалой части инженерства. Не причиной - предлогом...