Этот очерк посвящён тому, что не случилось в нашей истории. И людям, которым не суждено было совершить всего, что они могли и хотели.

Поколение русских инженеров, получивших в начале двадцатого века лучшее в мире образование и умевших решать технические и организационные задачи любой сложности, что они великолепно доказали в годы первой Мировой войны, волею судеб не сделало и малой доли того, на что было способно. Их планы на будущее, разрабатывавшиеся в ожидании скорого перехода к мирной жизни, никогда не были реализованы. И собственная судьба многих трагична. Астров, Вашков, Велихов, Грамзин, Гриневецкий, Долгов, Калинников, Кирш, Ларичев, Стюнкель, Ушков, Чарновский, Чичибабин, Ясинский, - все эти имена или совсем будут вычеркнуты из нашей истории, или займут в ней гораздо меньше места, чем они того заслуживали. И это - работники только одного, пусть даже и знаменитого, учебного заведения.

Сами надежды на светлое будущее, которое непременно должно было наступить после свержения царизма, для инженеров не только не оправдались, но и обернулись страшной противоположностью. Официальным наименованием государственной политики в отношении “старой” технической интеллигенции на многие годы станет слово разгром. Немалая часть инженеров будет уничтожена физически, ещё большая - морально, превратившись в бездумных исполнителей чужой воли. Новая власть как бы захочет опровергнуть учение собственных классиков о том, что рабский труд непроизводителен. Но классики окажутся правы. Только после признания важности овладения кадрами техникой в тридцатые годы начнётся реальный рост промышленности. И всё равно строить эту новую промышленность будут во многом как раз “недобитые остатки” старых инженеров.

Пока же техническая интеллигенция строит планы, которые должны были кардинально изменить как русскую промышленность, так и техническое образование после победы над Германией. Уже в 1914 году русские инженеры ставят перед собой не только задачу приспособления к условиям военного времени, но и подготовку промышленности и техники к изменению их ориентировки после войны. Влияние Германии, непрерывно увеличивавшееся в предвоенные годы и имевшее целью превращение России в экономическую колонию, в это время вынуждено ослабло, что создало уникальную возможность развития промышленности национальной. И возможность эта сразу была замечена:

“Правильным выходом из обрисовывающегося в перспективе единственного в своём роде экономического положения должна быть ориентировка нашей промышленности преимущественно на себя, то есть планомерная и широко подготовленная работа к завладению нашим внутренним рынком, к возможно быстрому и энергичному занятию освобождаемых ослаблением германской промышленности позиций.”

Уже в самом начале войны русские техники задумываются о проблеме демобилизации промышленности в будущем, проблеме, которая представлялась инженерам гораздо более сложной, чем мобилизация, и решать которую им не позволили, в результате чего перевод предприятий на выпуск мирной продукции прошёл через стадию полной разрухи.

Задача завладения внутренним рынком неизбежно приводила к необходимости серьёзной реформы технического образования, направленной как на увеличение количества выпускаемых специалистов в сочетании с качеством даваемых знаний и умений, так и на расширение круга специальностей. На основе опыта практической деятельности формулируются три основных задачи инженера на современном этапе развития промышленности:

• “руководство практической технической работой с приложением научных начал;
• решение конкретных технических задач с известным научным обоснованием;
• научная разработка технических вопросов с применением научных методов.”

И, в условиях тяжелейшей работы на оборону, ещё в самом начале войны, Московское Техническое Училище вырабатывает концепцию будущей образовательной реформы:

“Изменения перспектив промышленности и техники должны выдвинуть следующие частные вопросы изменения технического образования:

1. значительное усиление подготовки на всех ступенях образования;
2. расширение многих специальностей в школах всех ступеней, соответственно запросам промышленности;
3. боле тесная связь технических школ с русской промышленностью для повышения их отзывчивости на требования жизни;
4. коренной пересмотр всей постановки низшего и среднего образования, дифференциация типов и родов школ соответственно требованиям крупной промышленности, ремёсел и промыслов, общественного и государственного хозяйства;
5. практический стаж в подготовке преподавательского персонала низших и средних технических школ и подготовка руководств;
6. возвращение к автономным началам в высших технических школах для возбуждения их самодеятельности и научного творчества;
7. разделение подготовки в высших технических школах на две ступени: обязательную для диплома, с ограничением настоящих программных требований, и добавочную - высшую научную;
8. изменение направления подготовки инженеров в высших школах соответственно современной эволюции задач техники;
9. усиление влияния промышленности и общественно-технических организаций на ход технического образования.”

За прошедшие более чем восемьдесят лет вряд ли кому-нибудь удалось создать более полную и строгую концепцию развития технического образования. И в качестве реализации данной концепции Учебный комитет ИМТУ в 1915 году подготовил проект преобразования Училища в школу политехнического типа, который пытались реализовать в течение нескольких последующих лет, не взирая на безмерно усложнившиеся условия жизни в стране.

Реформа эта, как и большинство разрабатывавшихся в то время проектов, к сожалению, не была завершена по причинам, не зависевшим от её создателей. Тем не менее уже в 1915 году Учебный комитет вводит новые правила прохождения курсов и испытаний на звание инженера. Отныне устанавливается предельная длительность пребывания в Училище - восемь лет и определённые сроки для приёма экзаменов. Оценки - по трёхбалльной системе: неудовлетворительно, удовлетворительно, весьма удовлетворительно. Учебный курс разделяется на две части: общеобразовательную и специальную, в соответствии с планами специализаций. При этом за четыре первых семестра студент обязан был сдать девять предметов, иначе его отчисляли. Таким образом, предметная система обучения в чистом виде, дававшая студентам максимальную свободу в сроках и порядке обучения, а на деле приводившая к процветанию “вечных студентов”, была заменена на более строгую, но вместе с тем - гибкую комбинированную.

Важной проблемой была подготовка необходимого числа преподавателей. Если в германских высших школах в 1912 году на одного профессора приходилось 25-35 слушателей, то в ИМТУ - 160. Более того, выпускники, предназначаемые в будущем для преподавательской работы, в обязательном порядке командировались за границу с тем, чтобы постигать искусство педагога там. Новые условия диктовали необходимость подготовки преподавателей в стенах самих учебных заведений, но при этом важнейшая роль отводилась приобретению ими опыта реальной работы в промышленности:

Предлагается следующий план подготовки преподавателя: один год научной работы, затем - год в промышленности, и третий - завершение научной подготовки одновременно с помощью в преподавании.

Даже после того, как надежды на “золотой век” после свержения царизма оказались необоснованными, а деятельность популярных политиков привела страну к катастрофе, русские инженеры думают о будущей созидательной работе. Их мысли и планы кажутся сейчас удивительно современными, равно как и обстановка, сложившаяся в России к концу 1917 года, очень напоминает сегодняшнюю.

“Выводы относительно экономического будущего представляются, однако, далеко не в столь мрачно свете, как это можно было бы заключить по современному состоянию России. Естественные природные богатства России, её пространства, труд её населения, быстрая исправимость культурным и духовным творчеством дефектов невежества и неорганизованности масс представляют такие реальные возможности, которые могут быстро восстановить наши производительные силы, поднять нашу экономику, а с ней постепенно и утраченную политическую мощь.

Для этого нужна твёрдая экономическая политика, оперирующая реальными возможностями а не социальными устремлениями, для этого с идеологических высот нужно спуститься в гущу жизни и брать её такой, какова она есть в действительности, а не такой, какой её желает видеть воображение. Для этого нужно дело, а не лозунги, хотя бы и очень высокого содержания.

Если русская интеллигенция сумеет взяться за дело, сумеет понять и оценить действительность, не ослабляя и не отвлекая себя в сторону мечтами, то этим она хоть отчасти искупит свой грех перед Родиной.”